хомяк

* Съ робкой надеждой *

Я еще такой вопросъ хотѣлъ задать, рыночный.
Получилъ вопросъ отъ ревнителя старой орѳографіи — какъ будетъ выходить ​Черутти​? Скорѣе никакъ и не скоро, но дѣло не въ этомъ. Поступить можно тремя способами: 1–2) только въ одной какой-то и 3) два отдѣльныхъ изданія по-разному. И въ связи съ этимъ:
1) Если изданіе выйдетъ только въ старой орѳографіи, намного ли будетъ меньше число проданныхъ экземпляровъ, ​чѣмъ​ если бы вышло только въ новой?
2) Если сдѣлать версію для гурмановъ, можетъ ли она хотя бы окупиться? Будутъ ли люди готовы заплатить двойную цѣну хотя бы въ числѣ 100?
3) Я люблю старую орѳографію, но не настолько, чтобы приносить ей въ жертву ​коммерческіе​ интересы издательства.
4) Ситуація болѣе-менѣе понятная въ данномъ случаѣ: авторъ никому не извѣстенъ, тема загадочна и потенціально интересна не пренебрежимо малому числу читателей (іезуитскій орденъ и кампанія по его дискредитаціи).
macropus

Кон- и про-

Кстати: современное русское языковое сознаніе не воспринимаетъ конституцію и проституцію какъ однокоренныя слова, хотя это такъ. Просто разныя приставки.
Веллей Флоръ и Анней Патеркулъ пишутъ, что мятежные центуріоны подговаривали вигилей кричать: «Да здравствуетъ императоръ Простатинъ и жена его Проституція!»
milvus migrans

* Угрюмо*

Однако же именно это учрежденіе [Общества Іисуса] подверглось самымъ гнуснымъ нападкамъ; учрежденіе, которое запрещено брать подъ защиту подъ страхомъ самыхъ жестокихъ наказаній; которое предстало передъ судомъ какъ сводъ законовъ наважденія и фанатизма; которое предаютъ пламени какъ писаніе нечестія и развращенія; отъ котораго, — такой судъ ​неслыханъ​ въ христіанскомъ ​мірѣ​ — хотятъ заставить отречься тѣхъ, кто болѣе пятидесяти ​лѣтъ​ имѣлъ обычай почитать его, любить, слѣдовать ему.
Collapse )
NDP

Паки о латинскомъ языкѣ

У Зѣлинскаго въ его сборникѣ образовательныхъ лекцій и статей есть такая мысль (приведу по памяти): если элита какой-либо страны не беретъ на себя дополнительный образовательный трудъ, ее сметаетъ революція.
Самой суровой была, конечно, англосаксонская элитная педагогика. Не знаю, какъ сейчасъ.
Мнѣ кажется, на народы это тоже распространяется: если ты не хочешь учить чужіе языки и навязываешь всѣмъ свой какъ универсальный, это опасно.
Разумѣется, это не единственная опасность (Германія съ лучшей наукой благополучно рухнула въ пропасть, не имѣя ни малѣйшей возможности навязать свой языкъ кому бы то ни было, о нашемъ отечествѣ умолчимъ), однако же французы на этомъ поскользнулись, и теперь, кажется, эта опасность грозитъ англосаксонскому міру.