Безкорыстно радоваться чужой неудачѣ, думаю, приходилось каждому. Нормальный человѣкъ отличается отъ краснаго тѣмъ, что не даетъ этой мелькнувшей тѣни власти надъ собой — если ее не удается задавить какъ чувство, по крайней мѣрѣ ей нѣтъ хода въ ту сферу, которая отвѣчаетъ за наши дѣйствiя. Для краснаго, наоборотъ, это стержень волевой сферы.
