По поводу реакцiи на Грузiю оффицiальнаго Запада.
Я, конечно, не являюсь большимъ охотникомъ до нынѣшнихъ россiйскихъ властей и очень сомнѣваюсь въ ихъ способности наладить относительно сносную жизнь (особенно теперь, когда и потребности въ семъ не предвидится), но упреки въ нашъ адресъ звучатъ какъ лекцiя о пользѣ цѣломудрiя, прочитанная содержательницей веселаго дома. И хоть бы лицемѣрно все это было! Нѣтъ, вполнѣ искренне, съ неподдѣльнымъ паѳосомъ и страстью — и притомъ съ нежеланiемъ принимать хоть какiя-то мѣры, которыя могли бы ударить по собственнымъ интересамъ. Искренность здѣсь еще болѣе отвратительна.
По поводу, но и не совсѣмъ по поводу — для меня предѣлъ человѣческаго паденiя, то, что мерзко въ наибольшей степени — наши народовольцы (на второмъ мѣстѣ — Л. Н. Толстой и В. С. Соловьевъ, просившiе ихъ помилованiя по якобы христiанскимъ мотивамъ). При одной мысли задыхаюсь отъ отвращенiя. Если бы вся эта публика занималась кромѣ своей основной дѣятельности свальнымъ грѣхомъ, она бы не была настолько отвратительна — въ ихъ обликѣ проглядывало бы что-то человѣческое. Если бы занималась только свальнымъ грѣхомъ, то съ нашей стороны и не подлежала бы осужденiю.
Я, конечно, не являюсь большимъ охотникомъ до нынѣшнихъ россiйскихъ властей и очень сомнѣваюсь въ ихъ способности наладить относительно сносную жизнь (особенно теперь, когда и потребности въ семъ не предвидится), но упреки въ нашъ адресъ звучатъ какъ лекцiя о пользѣ цѣломудрiя, прочитанная содержательницей веселаго дома. И хоть бы лицемѣрно все это было! Нѣтъ, вполнѣ искренне, съ неподдѣльнымъ паѳосомъ и страстью — и притомъ съ нежеланiемъ принимать хоть какiя-то мѣры, которыя могли бы ударить по собственнымъ интересамъ. Искренность здѣсь еще болѣе отвратительна.
По поводу, но и не совсѣмъ по поводу — для меня предѣлъ человѣческаго паденiя, то, что мерзко въ наибольшей степени — наши народовольцы (на второмъ мѣстѣ — Л. Н. Толстой и В. С. Соловьевъ, просившiе ихъ помилованiя по якобы христiанскимъ мотивамъ). При одной мысли задыхаюсь отъ отвращенiя. Если бы вся эта публика занималась кромѣ своей основной дѣятельности свальнымъ грѣхомъ, она бы не была настолько отвратительна — въ ихъ обликѣ проглядывало бы что-то человѣческое. Если бы занималась только свальнымъ грѣхомъ, то съ нашей стороны и не подлежала бы осужденiю.