February 17th, 2021

культур-мультурное

О счете, грамматике и борьбе за свободу

Хотел начать заметку с многозначительного введения, но лучше сразу начать сначала. Несмотря на потенциально общечеловеческое значение, заметка про дела наши скорбные в США. Всем знакома очередная волна борьбы за все хорошее, которая в полной мере поднялась здесь этим летом. Сторонники и защитники этой борьбы указывают всем на то, что расовые и этнические меньшинства получают в жизни дырку от бублика вместо счастья, которое загребают себе эксплуататоры и их подручники. Борьба идет, разумеется, за то, чтобы отобрать у эксплуататоров (и подручников) это счастье вместе с пультом управления обществом.

Люди скептического склада призывают обратить внимание борцов на состояние тех, кого эти борцы провозглашают угнетаемыми и прогрессивными массами. Только ли в злокозненном злодействе эксплуататоров стоит видеть проблемы народных масс? Все ли они связаны с намеренным удерживанием масс в текущем их состоянии? Могут ли некоторые из этих проблем быть решены в рабочем порядке, не прибегая к захвату телеграфа, Гугла и моста имени Бена Франклина, а также и к выстрелу с линкора "Нью-Джерси" (желательно в сторону Камдена)? Посмотрим на пример, хорошо иллюстрирующий этот клубок проблем.

Collapse )
milvus migrans

Плиній Младшій о протестѣ

Плиній Калестрію Тирону привѣтъ.
Тяжкая постигла меня утрата: я лишился такого человѣка, какъ Кореллій Руфъ. Он умеръ, умеръ добровольно, и это разтравляетъ мое горе. Особенно вѣдь скорбишь о смерти, которую не считаешь естественной и предопредѣленной. (2) Неизмѣннымъ и великимъ утѣшеніемъ въ смерти людей, скончавшихся отъ болѣзни, служитъ ея неотвратимость; о тѣхъ, кто сами призвали смерть, горюешь неизцѣлимо, ибо вѣришь, что они могли еще долго жить. (3) Кореллія подвигъ на это рѣшеніе разумъ; люди мудрые повинуются разумному, а не неизбѣжному. А у него было много причинъ жить: сознаніе незапятнаннаго прошлаго, незапятнанное имя, большая авторитетность, а затѣмъ еще дочь, жена, внукъ, сестры и среди столькихъ близкихъ истинные друзья. (4) Его мучила болѣзнь такая длительная и такая опасная, что смерть и ея доводы одержали побѣду над жизнью и всѣмъ, что было въ ней цѣннаго.
На тридцать третьемъ году, какъ я слышалъ от него самого, он заболѣлъ подагрой. Эта болѣзнь у него отъ отца; болѣзни, какъ и прочее, передаются по наслѣдству. (5) Пока онъ былъ молодъ и силенъ, онъ побеждалъ болѣзнь, одолѣвая ее жизнью воздержанной и чистой; въ послѣднее время, когда со старостью она усилилась, выносилъ ее съ помощью силъ душевныхъ, хотя страданія были невѣроятныя и пытки жесточайшія. (6) Боль уже не сидѣла только въ ногахъ, а ходила по всѣмъ членамъ. Я посѣтилъ его при Домиціанѣ, когда он лежалъ у себя въ пригородной виллѣ. (7) Рабы вышли изъ спальни; таковъ ужъ былъ у него порядокъ: когда приходилъ близкій другъ, то всѣ удалялись, даже жена, хотя она умѣла свято хранить любую тайну. (8) Он оглядѣлся кругомъ: «Какъ ты думаешь, почему я такъ долго терплю такую муку? Да чтобы хоть на одинъ день пережить этого грабителя». Дай этому духу тѣло, столь же сильное, и онъ выполнилъ бы то, чего хотѣлъ.
Богъ услышалъ его молитву. Она исполнилась: он спокойно ожидалъ смерти, чувствуя себя свободнымъ, и оборвалъ то многое, что привязывало его, но уже слабо, къ жизни. (9) Болѣзнь росла, онъ старался смягчить ее воздержаніемъ, но передъ ея упорствомъ дрогнула его стойкость. Прошелъ второй день, третій, четвертый, он ничего не ѣлъ. Жена его, Гиспулла, послала ко мнѣ общаго нашего друга Геминія со скорбной вѣстью: Кореллій решил умереть, он не склоняется къ мольбамъ ни ея, ни дочери, и я единственный человѣкъ, который можетъ вернуть его къ жизни. (10) Я кинулся къ нему и былъ уже совсѣмъ близко, когда Юлій Аттикъ сообщаетъ мнѣ со словъ той же Гиспуллы, что и я ничего не добьюсь: он все прочнѣе утверждается въ своемъ намѣреніи; «κέκρικα» [я рѣшилъ.], – сказалъ онъ врачу, поднесшему пищу.