philtrius (philtrius) wrote,
philtrius
philtrius

Домашнее воспитанiе.

Правительство смотритъ на него недовѣрчиво: еще въ академической привилегiи 1682 г. оно было запрещено. На Александроневскую лавру въ 20-хъ гг. XVIII в. возлагаютъ контроль надъ домашнимъ воспитанiемъ. Однимъ изъ мотивовъ созданiя университета въ Москвѣ является борьба съ гувернерами (само слово получило распространенiе именно при Елизаветѣ Петровне): въ Высочайше одобренномъ проектѣ объ основанiи университета стоитъ: «Всѣ же почти помѣщики… принимаютъ такихъ, которые лакеями, парикмахерами и другими подобными ремеслами всю жизнь свою препровождали». 5.5.1757 Императрица подписываетъ Указъ объ испытанiи иностранныхъ учителей въ Академiи Наукъ и Университетѣ; впоследствiи, когда А. В. Тучковъ хотѣлъ найти для своего сына учителя, который согласился бы выдержать экзаменъ въ Академiи, онъ сдѣлалъ это съ большимъ трудомъ. Отъ правительства не отставало и сообщество ученыхъ и литераторовъ: еще В. Н. Татищевъ въ дiалогѣ «Разговоръ дву прiятелей о пользѣ науки и училищахъ» приводитъ аргументы противъ домашняго воспитанiя: «Многiе за недостаткомъ искуства принимаютъ учителей къ наученiю весьма неспособныхъ, и случается, что поворовъ, лакеевъ… и каких-либо непотребныхъ волочагъ для наученiя благонравiя и политики принимаютъ». Профессоръ И. М. Шаденъ писалъ: «Хотя частнымъ воспитанiемъ и не должно пренебрегать совершенно… поскольку дѣти принадлежатъ не столько родителямъ, сколько обществу, которому нѣкогда они должны будутъ служить, чтобы снискать себе истинное благополучiе, то — да простятъ меня родители — я не могу не предпочесть публичное воспитанiе частному». Литераторы пойдутъ еще дальше: фигура невѣжественнаго парикмахера, а то и бѣглеца изъ Бастилiи, которому довѣрено воспитанiе русскихъ дѣтей, будетъ занимать Д. И. Фонвизина, Н. И. Новикова, И. А. Крылова. А. Н. Нахимовъ сочиняетъ цѣлый пародiйный эпосъ «Пурсонiаду» о такой фигурѣ и въ одной изъ сатиръ клеймитъ соотечественниковъ: «На что имъ съ предковъ брать похвальнѣйшiй примѣръ? Французовъ мало ли сорвавшихся съ галеръ?». До насъ дошло множество анекдотовъ о невѣжествѣ преподавателей. Тѣмъ не менѣе они долго сохраняютъ популярность. Обычно воспитанiе юнаго дворянина начинается дома; русская грамота и ариѳметика ввѣряются дьячку ближайшей церкви, который учитъ юношу по обычаямъ семинарiи; нерѣдко богатые помѣщики приглашаютъ къ себе дѣтей недостаточныхъ сосѣдей, и такимъ образомъ дома возникаетъ маленькая школа. После этого суроваго курса освоившимъ Часословъ и Псалтырь, а также начатки ариѳметики юношамъ предстоитъ знакомство съ гувернеромъ-иностранцемъ; прежде всего это французы, рѣже немцы. Особенно высоко цѣнились швейцарскiе преподаватели, могущiе обучать обоимъ языкамъ. Ихъ поприще — языки, исторiя, географiя; иногда математика. Иногда домашнiй учитель дѣлаетъ замѣчательную научную карьеру: И. А. Геймъ, начавшiй ее въ семействѣ Лопухиныхъ, впослѣдствiи сталъ ректоромъ Московскаго университета. Серьезный переломъ въ качествѣ преподаванiя происходитъ въ эпоху французской революцiи: «поколенiе парикмахеровъ» смѣняется «поколенiемъ аббатовъ», людей высокопросвѣщенныхъ; прежнiе гувернеры вынуждены покидать теплыя мѣста въ столицѣ и искать себѣ пристанища въ провинцiи. Такъ, аббатъ Сюррюгъ, принципалъ коллежа въ Тулузѣ, сталъ учителемъ въ семействѣ Мусиных-Пушкиныхъ; аббатъ де Билли преподавалъ у кн. Петра Одоевскаго, Дюронъ — у гр. Дмитрiева-Мамонова. Есть и более причудливыя исторiи: П. А. Строганова въ конце XVIII в. училъ фанатикъ-революцiонеръ Жильберъ Роммъ, показавшiй своему ученику логовище якобинцевъ въ Парижѣ. Однако картина будетъ неполной, если не вспомнить о благотворныхъ примѣрахъ домашняго воспитанiя; превосходные результаты, по свидѣтельству Манштейна, приносила работа плѣнныхъ шведовъ, поступившихъ учителями во многiе знатные дома; блестящее образованiе получилъ дома кн. И. М. Долгорукiй; Г.-В. Рихманъ, впослѣдствiи ставшiй профессоромъ и погибшiй во время эксперимента отъ удара молнiи, былъ домашнимъ учителемъ гр. Ѳ. А. Остермана, которому онъ въ моментъ жесточайшей служебной катастрофы, постигшей его отца, посвятилъ нѣмецкiй переводъ «Опыта о человѣкѣ» Поупа; это былъ примѣръ выдающагося гражданскаго мужества.
Tags: ludus litterarius
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments