О политикѣ и риторикѣ (не аристотелевыхъ)
Квалифицированный политикъ долженъ говорить такъ, чтобы изъ его словъ нельзя было сдѣлать никакихъ адекватныхъ выводовъ о его мысляхъ (не обязательно прямая ложь вродѣ «Я ненавижу англичанъ такъ же, какъ и Вы, Ваше Величество»). Можно реконструировать риторическую задачу. Если представитель ЦРУ говоритъ о томъ, что Совѣты слабы, онъ имѣетъ цѣль успокоить общественность, если говоритъ, что Совѣты сильны — выбить деньги на новыя вооруженія. Важно то, что къ дѣйствительнымъ выводамъ аналитиковъ ЦРУ о силѣ Совѣтовъ это не имѣетъ отношенія ни въ томъ, ни въ другомъ случаѣ.
Нашъ добродушный и простодушный народъ, впрочемъ, риторическія задачи не считываетъ и принимаетъ слова за чистую монету (а красные высказыванія западныхъ лидеровъ о Совѣтахъ — вотъ, даже классовый врагъ вынужденъ признать, въ то время какъ разсматриваемая реплика цѣликомъ вписывается во внутриполитическій контекстъ; эта традиція продолжается и сейчасъ, только слово классовый потускнѣло). Такова была, напр., критика Саркози въ адресъ антироссійскихъ санкцій. И — зайдемъ ужъ въ нашу епархію — если бы какой-нибудь Кеннеди или Рейганъ дѣйствительно говорилъ о превосходствѣ совѣтской школы, это было бы ему нужно для продвиженія собственныхъ реформъ — и оцѣнкой совѣтской школы не являлось бы. Мнѣ кажется, въ жизни Александра I былъ только одинъ моментъ, когда его прорвало и онъ высказалъ свое подлинное мнѣніе безъ риторической задачи. Любителямъ исторіи предлагаю назвать этотъ эпизодъ.
Собственно, къ чему я это. Представимъ себѣ, что у насъ есть лидеръ. Если онъ все время рубитъ правду-матку и разсуждаетъ по чесноку — онъ профессіонально некомпетентенъ, его нужно гнать поганой метлой. Кто попало не долженъ знать мысли политика. (То же самое, кстати, если все время лжетъ — это вскрывается, и возможность для посторонняго угадать отъ противнаго, хотя бы исключить одинъ изъ варіантовъ — тоже некомпетентность.) Если онъ ведетъ себя умно и чередуетъ ложь и правду, какъ и въ чемъ мы можемъ ему довѣрять?
Разумѣется, мысль считывается по дѣйствіямъ. Но мы утыкаемся въ тотъ же самый принципъ, что грязныя дѣла можно довѣрять только джентльменамъ.
Нашъ добродушный и простодушный народъ, впрочемъ, риторическія задачи не считываетъ и принимаетъ слова за чистую монету (а красные высказыванія западныхъ лидеровъ о Совѣтахъ — вотъ, даже классовый врагъ вынужденъ признать, въ то время какъ разсматриваемая реплика цѣликомъ вписывается во внутриполитическій контекстъ; эта традиція продолжается и сейчасъ, только слово классовый потускнѣло). Такова была, напр., критика Саркози въ адресъ антироссійскихъ санкцій. И — зайдемъ ужъ въ нашу епархію — если бы какой-нибудь Кеннеди или Рейганъ дѣйствительно говорилъ о превосходствѣ совѣтской школы, это было бы ему нужно для продвиженія собственныхъ реформъ — и оцѣнкой совѣтской школы не являлось бы. Мнѣ кажется, въ жизни Александра I былъ только одинъ моментъ, когда его прорвало и онъ высказалъ свое подлинное мнѣніе безъ риторической задачи. Любителямъ исторіи предлагаю назвать этотъ эпизодъ.
Собственно, къ чему я это. Представимъ себѣ, что у насъ есть лидеръ. Если онъ все время рубитъ правду-матку и разсуждаетъ по чесноку — онъ профессіонально некомпетентенъ, его нужно гнать поганой метлой. Кто попало не долженъ знать мысли политика. (То же самое, кстати, если все время лжетъ — это вскрывается, и возможность для посторонняго угадать отъ противнаго, хотя бы исключить одинъ изъ варіантовъ — тоже некомпетентность.) Если онъ ведетъ себя умно и чередуетъ ложь и правду, какъ и въ чемъ мы можемъ ему довѣрять?
Разумѣется, мысль считывается по дѣйствіямъ. Но мы утыкаемся въ тотъ же самый принципъ, что грязныя дѣла можно довѣрять только джентльменамъ.