О консервахъ
Какъ представитель любой александрійской эпохи, я всегда думалъ, что сохраненіе стараго — болѣе важная задача, нежели собственное творчество. Современной художественной жизнью я принципіально не интересуюсь во всѣхъ, такъ сказать, ея проявленіяхъ, а что касается прежняго, то…
Вотъ, даже сформулировать трудно. Понятно, что не мое дѣло — заботиться о сохранности цифровыхъ носителей или бумаги. Можно представить себѣ комету, или не комету, которая сведетъ на нѣтъ любыя усилія. Я предполагаю, что будутъ знать — хотя бы иностранные спеціалисты и какъ мертвый — русскій языкъ и что тексты будутъ технически доступны. Дальше мои амбиціи не простираются.
Но въ области храненія, на мой взглядъ, должна быть велика доля научнаго поиска. Мнѣ бы хотѣлось, чтобы была качественно издана русская классика. Тутъ я потерпѣлъ неудачу: мои статьи о Херасковѣ останутся, ихъ будутъ читать (дѣльная молодежь, которая занимается Херасковымъ, ихъ прочла), но изданіе, судя по горестному настоящему, никогда въ свѣтъ не выйдетъ. И послѣдняго напильника никогда не получитъ.
Въ другой области я былъ болѣе удачливъ. До меня общей картины русской императорской школы не было, теперь она есть. Шесть кирпичей написано, пять изъ нихъ опубликованы. Ихъ, насколько я понимаю, нѣтъ въ крупнѣйшихъ библіотекахъ страны, изслѣдователямъ доступъ къ нимъ закрытъ, но экземпляровъ для сохраненія достаточно, а проблемы индейцевъ шерифа не волнуютъ.
Если бы власти РФ захотѣли сдѣлать что-либо подобное, они поручили бы это дѣло РАО, тамъ создали бы научно-изслѣдовательскій институтъ, гдѣ одна бухгалтерія съѣла бы то, что затрачено на подготовку этой книги, но, поскольку никто изъ сотрудниковъ института не зналъ бы того, что зналъ русскій гимназистъ, а я имѣю объ этомъ представленіе, они писали бы, сами не представляя, о чемъ, и получилось бы точно хуже, чѣмъ у меня.
Еще одна рѣшенная мной проблема — отношеніе русскаго общества (опять-таки императорскаго периода) къ римской литературѣ. Здѣсь есть неопубликованная (но доступная тамъ, гдѣ положено) диссертація (ее не прочли) и какъ разъ многими прочитанная промежуточная форма — приложеніе къ «Исторіи римской литературы» М. фонъ Альбрехта.
Разумѣется, обѣ мои работы несовершенны и съ дырами. Ихъ будутъ дополнять и уточнять, въ томъ числѣ въ существенныхъ пунктахъ, а лѣтъ черезъ 50 (если намъ они отпущены) перепишутъ. Но раньше такихъ обобщеній не было, а теперь есть съ чѣмъ работать.
На остатокъ жизни я думалъ надъ двумя большими проектами. Одинъ изъ нихъ, на который моихъ индивидуальныхъ силъ точно не хватитъ, — исторія русской интеллектуальной жизни (опять-таки отъ семнадцатаго вѣка до семнадцатаго года). Не исторія литературы, не исторія политическихъ ученій, а именно исторія интеллектуальной жизни. Но я и пишу объ этомъ проектѣ только потому, что нимало не вѣрю въ его реализацію. Буду заниматься другимъ. Надѣюсь, новыя статьи не опозорятъ моего имени.
Вотъ, даже сформулировать трудно. Понятно, что не мое дѣло — заботиться о сохранности цифровыхъ носителей или бумаги. Можно представить себѣ комету, или не комету, которая сведетъ на нѣтъ любыя усилія. Я предполагаю, что будутъ знать — хотя бы иностранные спеціалисты и какъ мертвый — русскій языкъ и что тексты будутъ технически доступны. Дальше мои амбиціи не простираются.
Но въ области храненія, на мой взглядъ, должна быть велика доля научнаго поиска. Мнѣ бы хотѣлось, чтобы была качественно издана русская классика. Тутъ я потерпѣлъ неудачу: мои статьи о Херасковѣ останутся, ихъ будутъ читать (дѣльная молодежь, которая занимается Херасковымъ, ихъ прочла), но изданіе, судя по горестному настоящему, никогда въ свѣтъ не выйдетъ. И послѣдняго напильника никогда не получитъ.
Въ другой области я былъ болѣе удачливъ. До меня общей картины русской императорской школы не было, теперь она есть. Шесть кирпичей написано, пять изъ нихъ опубликованы. Ихъ, насколько я понимаю, нѣтъ въ крупнѣйшихъ библіотекахъ страны, изслѣдователямъ доступъ къ нимъ закрытъ, но экземпляровъ для сохраненія достаточно, а проблемы индейцевъ шерифа не волнуютъ.
Если бы власти РФ захотѣли сдѣлать что-либо подобное, они поручили бы это дѣло РАО, тамъ создали бы научно-изслѣдовательскій институтъ, гдѣ одна бухгалтерія съѣла бы то, что затрачено на подготовку этой книги, но, поскольку никто изъ сотрудниковъ института не зналъ бы того, что зналъ русскій гимназистъ, а я имѣю объ этомъ представленіе, они писали бы, сами не представляя, о чемъ, и получилось бы точно хуже, чѣмъ у меня.
Еще одна рѣшенная мной проблема — отношеніе русскаго общества (опять-таки императорскаго периода) къ римской литературѣ. Здѣсь есть неопубликованная (но доступная тамъ, гдѣ положено) диссертація (ее не прочли) и какъ разъ многими прочитанная промежуточная форма — приложеніе къ «Исторіи римской литературы» М. фонъ Альбрехта.
Разумѣется, обѣ мои работы несовершенны и съ дырами. Ихъ будутъ дополнять и уточнять, въ томъ числѣ въ существенныхъ пунктахъ, а лѣтъ черезъ 50 (если намъ они отпущены) перепишутъ. Но раньше такихъ обобщеній не было, а теперь есть съ чѣмъ работать.
На остатокъ жизни я думалъ надъ двумя большими проектами. Одинъ изъ нихъ, на который моихъ индивидуальныхъ силъ точно не хватитъ, — исторія русской интеллектуальной жизни (опять-таки отъ семнадцатаго вѣка до семнадцатаго года). Не исторія литературы, не исторія политическихъ ученій, а именно исторія интеллектуальной жизни. Но я и пишу объ этомъ проектѣ только потому, что нимало не вѣрю въ его реализацію. Буду заниматься другимъ. Надѣюсь, новыя статьи не опозорятъ моего имени.