Прочіе языки теряютъ, когда переводишь съ нихъ; одинъ англійскій остается въ выигрышѣ. На сей предметъ я вспоминаю, какъ однажды оказался среди словесниковъ; кто-то у нихъ спросилъ, на какомъ языкѣ изъяснялась змѣя, искушавшая нашу праматерь. «На англійскомъ, — отвѣтилъ эрудитъ, — вѣдь змѣя шипитъ». Примите эту дурную шутку за ту цѣну, какой она стоитъ.