Varia
1. Думалъ надъ предъидущимъ.
Конечно, предположить, что назначеніе М. — троллингъ, значило бы слишкомъ хорошо думать о бюрократіи РФ.
Еще по поводу взаимоотношеній Истины и М. вспомнился слѣдующій текстъ. Задумавшись надъ инвенціей гравюры «Истина и М.», я захотѣл посмотрѣть, какъ выглядѣла виньетка, о которой писалъ Баратынскій.
Въ текстѣ же, о которомъ писалъ Б. (не томъ самомъ, но рядомъ съ нимъ) я обнаружилъ такое: «Жалкіе и смѣшные люди! Въ своемъ невѣжествѣ и съ своими предразсудками, они похожи на строуса, который, спрятавъ голову подъ крыло, воображаетъ, что никто его не видитъ! Неужели эти мнимые патриоты думаютъ, что если мы станемъ хвалить свои недостатки, то иностранцы сочтутъ насъ безпорочными существами?»
Картинка (въ другомъ изданіи, но та же самая). Нужно продвигать идею комментаріевъ съ картинками.
2. Я иногда смотрю по старой памяти, что въ этомъ мірѣ происходитъ съ Херасковымъ. Наткнулся на одну статью аспирантки изъ далеко не худшаго провинціальнаго вуза (подъ этимъ — если что — я имѣю въ виду не Москву и не СПб., ничего оцѣночнаго въ словѣ не содержится), посвященную соотнесенію сюжета «Россіады» съ историческими событіями. Въ статьѣ нѣтъ ссылокъ на Кунцевича и, собственно, не упоминается и самъ «Казанскій лѣтописецъ». Это, пожалуй, переплюнуло Гранцеву, у которой въ 1792 году Екатерина II арестовала Новикова за то, что онъ радовался казни Людовика XVI, имѣвшей мѣсто, какъ извѣстно, въ началѣ 1793 г. Авторъ опубликовала больше трехъ статей, вошедшихъ въ списки elibrary, и всѣ онѣ — о моемъ героѣ! Эта статья, правда, принадлежитъ еще студенткѣ, а не аспиранткѣ, но вопросовъ этотъ фактъ не снимаетъ.
Самъ примѣръ ничего бы не доказывалъ. Но у дѣвушки былъ (а, возможно, и есть) научный руководитель, у журналовъ — редакторы… Меня очень огорчило знакомство съ этой публикаціей; скорѣе огорчило, чѣмъ возмутило. Думаю, утвержденіе, что филологическая молодежь совсѣмъ, совсѣмъ не готова къ тому, чтобы трудиться надъ изданіями текстовъ, недалека отъ истины. Гдѣ вы, исключенія?
3. Но, перескакивая мыслью на постоянную мою боль — некому готовить изданія — долженъ оборотиться и на себя. Россіада дальше отъ осуществленія, чѣмъ когда бы то ни было, она отчаянно нуждается въ еще одной вычиткѣ, а у меня и въ доковидномъ состояніи былъ взглядъ замыленъ. Если выйдетъ переписка Екатерины и Вольтера, я смогъ бы еще на что-то претендовать — не какъ текстологъ, а какъ комментаторъ… Но и съ этимъ все непонятно. Пропорція лежащаго въ ящикѣ письменнаго стола и явившагося въ печати становится просто устрашающей. И вотъ ушелъ я куда-то далеко, и мнѣ то, что творится, не видно, и меня — поскольку бумаги нѣтъ — не видно.
Конечно, предположить, что назначеніе М. — троллингъ, значило бы слишкомъ хорошо думать о бюрократіи РФ.
Еще по поводу взаимоотношеній Истины и М. вспомнился слѣдующій текстъ. Задумавшись надъ инвенціей гравюры «Истина и М.», я захотѣл посмотрѣть, какъ выглядѣла виньетка, о которой писалъ Баратынскій.
Въ текстѣ же, о которомъ писалъ Б. (не томъ самомъ, но рядомъ съ нимъ) я обнаружилъ такое: «Жалкіе и смѣшные люди! Въ своемъ невѣжествѣ и съ своими предразсудками, они похожи на строуса, который, спрятавъ голову подъ крыло, воображаетъ, что никто его не видитъ! Неужели эти мнимые патриоты думаютъ, что если мы станемъ хвалить свои недостатки, то иностранцы сочтутъ насъ безпорочными существами?»
Картинка (въ другомъ изданіи, но та же самая). Нужно продвигать идею комментаріевъ съ картинками.
2. Я иногда смотрю по старой памяти, что въ этомъ мірѣ происходитъ съ Херасковымъ. Наткнулся на одну статью аспирантки изъ далеко не худшаго провинціальнаго вуза (подъ этимъ — если что — я имѣю въ виду не Москву и не СПб., ничего оцѣночнаго въ словѣ не содержится), посвященную соотнесенію сюжета «Россіады» съ историческими событіями. Въ статьѣ нѣтъ ссылокъ на Кунцевича и, собственно, не упоминается и самъ «Казанскій лѣтописецъ». Это, пожалуй, переплюнуло Гранцеву, у которой въ 1792 году Екатерина II арестовала Новикова за то, что онъ радовался казни Людовика XVI, имѣвшей мѣсто, какъ извѣстно, въ началѣ 1793 г. Авторъ опубликовала больше трехъ статей, вошедшихъ въ списки elibrary, и всѣ онѣ — о моемъ героѣ! Эта статья, правда, принадлежитъ еще студенткѣ, а не аспиранткѣ, но вопросовъ этотъ фактъ не снимаетъ.
Самъ примѣръ ничего бы не доказывалъ. Но у дѣвушки былъ (а, возможно, и есть) научный руководитель, у журналовъ — редакторы… Меня очень огорчило знакомство съ этой публикаціей; скорѣе огорчило, чѣмъ возмутило. Думаю, утвержденіе, что филологическая молодежь совсѣмъ, совсѣмъ не готова къ тому, чтобы трудиться надъ изданіями текстовъ, недалека отъ истины. Гдѣ вы, исключенія?
3. Но, перескакивая мыслью на постоянную мою боль — некому готовить изданія — долженъ оборотиться и на себя. Россіада дальше отъ осуществленія, чѣмъ когда бы то ни было, она отчаянно нуждается въ еще одной вычиткѣ, а у меня и въ доковидномъ состояніи былъ взглядъ замыленъ. Если выйдетъ переписка Екатерины и Вольтера, я смогъ бы еще на что-то претендовать — не какъ текстологъ, а какъ комментаторъ… Но и съ этимъ все непонятно. Пропорція лежащаго въ ящикѣ письменнаго стола и явившагося въ печати становится просто устрашающей. И вотъ ушелъ я куда-то далеко, и мнѣ то, что творится, не видно, и меня — поскольку бумаги нѣтъ — не видно.