philtrius (philtrius) wrote,
philtrius
philtrius

Продолженіе

Зло, которое производятъ эти люди, постоянно распространяется самимъ фактомъ ихъ существованiя, поскольку они являютъ собой дурной примѣръ; они представляютъ скверные образцы и — предпочитая судить таланты, а не быть судимыми — стремятся уничтожить все, что могло бы отодвинуть ихъ въ тѣнь; отсюда ихъ общая ненависть къ преподающимъ корпорацiямъ, къ iезуитамъ, къ бенедиктинцамъ.

Не будучи въ состоянiи снискать ихъ уваженiе, они мстятъ злословiемъ. Плодъ же заключается въ повсемѣстномъ распространенiи духа критики безъ сужденiя, нѣкотораго рода фрондерскаго тона, чья цѣль — снискать почести вольнодумцевъ и вызвать всеобщее презрѣнiе къ древнимъ мудрымъ учрежденiямъ, чья цѣль скрыта отъ нихъ ихъ собственной посредственностью въ той же степени, что и ихъ смыслъ. <…> Въ результатѣ владыка оказывается во главѣ нацiи безъ истиннаго знанiя, зараженной всеобщими дурными пристрастiями, съ ложными понятiями о самыхъ важныхъ принципахъ, хвастливой, неспособной, но съ бойкимъ умомъ, безпокойной, безъ твердой вѣры во что бы то ни было, недовольной всѣми дѣйствiями правительства; а когда представится гибельная опасность, при которой только народный духъ предохраняетъ отъ паденiя древнiе обычаи, старинные законы, воздвигшiе престолы, — владыка, вмѣсто помощниковъ, обнаруживаетъ вокругъ себя резонеровъ, софистовъ, щелкоперовъ, людей, жадныхъ до измѣненiй и неспособныхъ къ разумнымъ дѣйствiямъ. Тщеславiе полуученыхъ не допускаетъ возможности сосуществованiя, не даетъ повода къ размышленiямъ.
Многочисленная невѣжественная нацiя — самое опасное, что можетъ быть; но и невѣжество бываетъ двухъ родовъ — отъ отсутствiя знанiя и отъ ложныхъ ученiй и предразсудковъ. Всѣ народы, пришедшiе въ это состоянiе, погибли, и ихъ возрожденiе — чудо, совершить которое Богъ предоставилъ только себѣ. Но первый случай позволяетъ государю дѣйствовать; если онъ не достигаетъ успѣха, это его вина, а не его страны. — У каждой нацiи есть свои особенности. Французскiе философы XVIII в. это отрицали; но они сталкивались со знатными путешественниками, которые утверждали, будто странствуютъ для своего образованiя, но имѣли цѣлью лишь соотвѣтствовать парижскимъ модамъ, а потому являли собой наименѣе представительные образцы нацiональнаго характера. Какъ его познать? Онъ неуничтожимъ; но глаза Вольтера его не видятъ, нужно зрѣнiе Бюффона. Но Бюффоновъ мало; потому нуженъ болѣе вѣрный способъ — искать нацiональный характеръ подальше отъ двора и большихъ городовъ. Этотъ своеобразный характеръ нужно не только принимать въ расчетъ, но и всеми силами сохранять въ рамкахъ нацiональнаго воспитанiя. Именно этотъ характеръ — залогъ любви народа къ отечеству и государю. Русскiй Императоръ — глава не академiи, а многочисленнаго народа. Д’Антрегъ признается, что ему недостаетъ знакомства съ русскимъ нацiональнымъ характеромъ, — при полномъ признанiи необходимости такого знакомства. Но въ любомъ случаѣ передъ просвѣтителемъ открыты два пути: либо начинать съ народной школы и образованiя низшихъ классовъ населенiя, выжидая, пока постепенный и общiй ростъ принесетъ расцвѣтъ, либо создать сѣть университетовъ съ отборными учеными и учениками; д’Антрегъ признаетъ, что опытъ и исторiя на стороне перваго рѣшенiя, и все же высказывается за второе. И оно становится возможнымъ потому, что вообще возможно использованiе результатовъ совершившагося прогресса на иной почвѣ. Съ другой стороны, образованiе можетъ быть либо государственнымъ, либо частнымъ; и владыка, не превращаясь въ тирана, не можетъ подавить второе: не его дело бороться съ родительскими чувствами и мненiями, что именно полезно дитяти. Можно только убѣждать въ преимуществахъ нацiональнаго воспитанiя — и предоставить это времени. И хотя государственное воспитанiе можетъ не быть нацiональнымъ, нацiональное можетъ быть только государственным. Владыкѣ не слѣдуетъ быть безпечнымъ и выпускать вожжи изъ рукъ. Когда это произошло, принципъ нацiональности затмился въ силу пренебреженiя или былъ извращенъ. Долгъ попечительнаго отца семейства — бѣжать прочь отъ государственнаго воспитанiя и восполнить его недостатокъ домашними усилiями. «Лучше заботиться о томъ, чтобы воспитывать людей, коль скоро нельзя образовывать дѣтей для испускающаго духъ отечества». Вообще же отъ домашняго воспитанiя должно требовать, чтобы оно не удалялось отъ нацiональнаго духа.
Нацiональное воспитанiе въ любой странѣ — «единство въ видахъ, единство въ принципахъ, единство въ средствахъ». Первое предполагаетъ цѣль, второе — рацiональные мотивы воли, а третье руководствуетъ путемъ достиженiя цѣли, что представляетъ собой первое средство къ тому. Цѣль цѣликомъ зависитъ отъ монарха, во второмъ онъ также принимаетъ непосредственное участiе; средства же зависятъ отъ множества условiй и условностей. Къ ихъ выработкѣ могутъ привлекаться какъ его подданные, такъ и тѣ, кого онъ удостоитъ своего избранiя. Эти единства были извѣстны въ глубокой древности; графъ ссылается на воспитанiе въ Спартѣ и въ Персiи (послѣднее — по описанiю Ксенофонта).
Когда молодой народъ, посреди старой Европы съ ее народами развращенными и безхарактерными, имѣетъ счастье обладать собственнымъ характеромъ, характеромъ, исключительно благопрiятнымъ для своего правительства, характеромъ, дѣлающимъ его способнымъ ко всему, — такимъ, что если за вѣкъ онъ не станетъ первымъ народомъ Европы, это можетъ произойти только по винѣ его государей, — нужно ли необдуманнымъ воспитанiемъ стирать этотъ характеръ, не замѣняя его никакимъ другимъ? — вѣдь стереть и сгладить характеръ нацiи возможно, но никоимъ образомъ нельзя возстановить эту потерю. Этимъ средствомъ уничтожаютъ свою страну, но не даютъ ей ничего взаменъ отнятаго.
А потому Россiи нужны русскiе. И д’Антрегъ развиваетъ консервативную идею — учрежденiя, которые сделали народъ тѣмъ, чѣмъ онъ является, должны поддерживаться и сохраняться. Русскаго — въ отличiе отъ англичанина съ его смѣшанной формой правленiя — надлежитъ воспитывать въ принципахъ довѣрiя и подчиненiя.
Такимъ образомъ, цѣль образованiя въ Россiи, задающая единство видовъ, должна заключаться въ томъ, чтобы воспитать русскихъ, а принципъ, опредѣляющiй эту цѣль, — воспитать ихъ въ любви къ самодержавной власти: служить ей, въ ней полагать всю свою славу и на нее возлагать все свое довѣрiе. Эти два первыхъ элемента нацiональнаго образованiя вполнѣ зависятъ отъ государя. Отступленiе отъ нихъ — его, и только его ошибка; онъ царствуетъ лишь для того, чтобы познать ихъ, поддерживать и подводить къ нимъ.
Д’Антрегъ подчеркиваетъ роль центра, столь необходимаго для обширной имперiи:
Этотъ центръ — око, онъ — душа нацiональнаго организма, и необходимо, чтобы никто не могъ усомниться въ томъ, что онъ дѣйствительно является всѣмъ симъ, и, слѣдовательно, чтобы всѣ непрестанно чувствовали его дѣйствiе и необходимость его существованiя для своей безопасности, достоинства и личнаго существованiя — вплоть до того, чтобы собственный интересъ смешивался съ интересомъ цѣлаго, частью коего являешься. Вотъ подлинный духъ цѣлаго (l’esprit de corps), который столько клеймили въ нынѣшнiя времена — только потому, что этотъ духъ — защита государствъ противъ разрушенiй и обновленiй, подлинно нацiональная и непобѣдимая.
Для единства средствъ нужно организацiонное единство; и потому глава самой скромной сельской школы долженъ принадлежать къ академической корпорацiи. Центръ образовательной системы долженъ быть одинъ — и это долженъ быть университетъ, со всѣми четырьмя факультетами европейскаго образца (ниже они будутъ перечислены: богословскiй, права, медицинскiй и изящныхъ искусствъ, причемъ естественныя науки преподаются на медицинскомъ). Каждый изъ его актовъ долженъ представляться воплощенiемъ самодержавной воли. То, что этотъ университетъ — единственный, является тѣмъ болѣе необходимымъ, чѣмъ обширнее имперiя, поскольку лишь въ маленькихъ государствахъ, гдѣ все на виду, самодержецъ можетъ позволить существованiе нѣсколькихъ независимыхъ корпорацiй.
Но университетъ въ государствѣ — не столько казенная школа, сколько громадное хранилище истинныхъ принциповъ нацiональнаго воспитанiя и истинныхъ методовъ, приспособленныхъ для народнаго образованiя во всѣхъ родахъ наукъ, которыми занимаются люди. Университетъ объединяетъ четыре факультета, легко охватывающiе всѣ отрасли человѣческаго знанiя, только для того, чтобы стать подлиннымъ центромъ всѣхъ видовъ образованiя. Тамъ — и только тамъ — должно искать въ совокупности вѣрныхъ принциповъ во всѣхъ областяхъ; тамъ покоится, какъ въ своего рода святилищѣ, то, что безполѣзно, по-видимому, безпрестанно разглашать: единство видовъ и единство принциповъ…
Этотъ университетъ будетъ на виду у государя, и онъ же, въ свою очередь, будетъ иметь долгомъ наблюдать за исполненiемъ обязанностей въ другихъ школахъ Имперiи: трудно требовать отъ другихъ того, чего не дѣлаешь и чему не приверженъ самъ. Университетъ отбираетъ для своихъ школъ талантливыхъ людей, которые обезпечиваютъ его блескъ; а блескъ ему совершенно необходимъ: указы даютъ средства, почести, чины, но не даютъ талантовъ. Образованiе должно быть разнымъ: общее — чтенiе, письмо, счетъ и религiозное образованiе. Вопросъ организацiи школъ для частныхъ отраслей знанiя д’Антрегу кажется нетруднымъ, но требующимъ частныхъ познанiй примѣнительно къ разнымъ областямъ Имперiи, которыми онъ не обладаетъ. Тамъ, гдѣ нѣтъ университета, могутъ существовать школы и коллегiумы; первыя занимаются какой-либо спецiальной наукой, а вторые — заведенiя, гдѣ «юношество изучаетъ изящные искусства, т. е. ученые языки, современные языки, исторiю, словесность и всѣ отрасли искусства слова, искусства письма и философiи». Университетъ долженъ учреждать коллегiумы, — возможно, это необходимо въ каждой губернiи. То, что тамъ преподается, — то, что должны знать всѣ простые люди, а также тѣ познанiя, которыя необходимы всѣмъ, возвышающимся надъ этимъ состоянiемъ (чуть ниже речь пойдетъ о томъ, что они должны завершаться философскимъ курсомъ: логикой, моралью, физикой и метафизикой). Эти коллегiумы зависятъ отъ факультета искусствъ — карьера преподавателя, какъ и его выборъ, должна цѣликомъ находиться въ вѣдѣнiи университета. Пансiоны могутъ быть опасны для нравовъ учениковъ; но это происходитъ въ силу ошибокъ ихъ начальниковъ, а преимущества ихъ велики, и нужно слѣдить, чтобы они были доступны только для высшихъ классовъ общества. У низшихъ классовъ нацiональный характеръ сохраняется лучше; пусть они его и сохраняютъ, воспитывая своихъ дѣтей на лонѣ семьи. А для дѣтей знати, утратившей нацiональный характеръ, разставанiе съ семьей будетъ благомъ. То, что такiя семьи могутъ сообщить своимъ детямъ, — «безмерное честолюбiе, неустанныя интриги, способность заглушать голосъ истины въ сердцѣ». Впрочемъ, насильственность, которая ничего не производитъ, кроме ненависти и несчастья, не годится для того, чтобы направить въ пансiоны дѣтей высшихъ классовъ. Прежде нужно учредить порядочные коллегiумы и пансiоны, выказать къ ихъ воспитанникамъ довѣрiе и предпочтенiе въ занятiи мѣстъ съ высоты престола. Время и личные интересы сдѣлаютъ свое дѣло: не пройдетъ и двадцати лѣтъ, какъ настроенiя измѣнятся, и коллегiумы будутъ наполнены учениками. Факультеты могутъ быть учреждены и внѣ столицы, но цѣлесообразно это делать лишь въ важнѣйшихъ городахъ и лишь тогда, когда развитiе образованности сдѣлаетъ эту мѣру абсолютно необходимой.
Tags: ludus litterarius
Subscribe

  • * Зевая спросонья *

    Кстати, недавно вспомнилась пародійная фраза, которую якобы арзамасцы якобы сочинили по поводу якобы Шишкова: «Хорошилище грядетъ на гульбище…»…

  • * Зевая спросонья *

    Хорошій глаголъ «декантировать». Къ философіи онъ лучше примѣнимъ, чѣмъ къ вину.

  • * Меланхоличное изъ Яндекса *

    Родители комсомола живы и организуютъ пикеты.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments