philtrius (philtrius) wrote,
philtrius
philtrius

Д'Антрегъ. Начало

«Записка о необходимости нацiональнаго образованiя въ Россiи» графа д’Антрега. Конспектъ

Emmanuel Henri Louis Alexandre de Launay, comte d’Antraigues (1753–1812 гг.). Un mémoire inédit du Comte d’Antraigues sur l’enseignement public en Russie (1802). Publié par M. Léonge Pingaud. — Revue internationale de l’enseignement publiée par la Société de l’Enseignement supérieur. Paris. Armand Colin et Cie, éditeurs. 15 Novembre 1893, p. 428–449, 15 Décembre 1893, p. 520–534, 15 Mars 1894, p. 224–248. Дата и место — Дрезден, 16 октября 1802 г.
Однако — немного забѣгая впередъ — подчеркнемъ, что влiянiе Францiи въ эту эпоху было двойственнымъ. Наряду съ тѣми, кто воплощалъ идеи прогресса, были и другiе — напоминавшiе, что школа стала полемъ битвы и что эта битва ведется противъ прежняго мироустройства какъ таковаго. О мысляхъ Жозефа де Местра мы напишемъ ниже, когда пойдетъ речь о Царскосельскомъ лицеѣ; сейчасъ остановимся на другомъ документѣ. Однимъ изъ такихъ предупрежденiй сталъ мемуаръ Луи-Александра де Лонэ, графа д’Антрега — «Записка о необходимости нацiональнаго образованiя въ Россiи». Авторъ — разочаровавшiйся революцiонеръ, дипломатъ и тайный агентъ (въ томъ числѣ и на русской службѣ), съ чертами авантюриста (въ частности, онъ сыгралъ весьма темную роль въ катастрофѣ доблестнаго генерала Шарля Пишегрю). Но его образовательная записка не имѣетъ авантюрныхъ чертъ: она представляетъ собой добросовѣстное изложенiе историческихъ уроковъ, какiе могла преподать Россiи французская эмиграцiя. Самъ авторъ (преувеличивавшiй свое влiянiе) признаетъ провалъ попытки противостоять «научной горячкѣ» и разсказываетъ, что его мысли были во всемъ противоположны воззренiямъ Царя и князя Адама Чарторыжскаго. Дадимъ общiй очеркъ этого мемуара:
Первая мысль, которая приходитъ въ голову любому, сочетающему нѣкоторыя познанiя съ хотя бы незначительнымъ опытомъ, когда ему предстоитъ заниматься нацiональнымъ образованiемъ, — выяснить, нужны ли науки для благосостоянiя народовъ. Изслѣдуя этотъ вопросъ, не должно отдѣлять отъ наукъ изящную словесность. Опытъ всѣхъ вековъ доказалъ, что изящная словесность — первый предметъ, занимающiй умы нацiи, которая просвѣщается, и только вслѣдъ за ними приходятъ другiя отрасли, образующiя совокупность человѣческихъ познанiй. Разумъ приходитъ на помощь опыту. Первая способность, коей овладѣваетъ талантливый человѣкъ, желающiй развить свой генiй въ средѣ невѣжественнаго народа, — воображенiе. Такимъ образомъ, у всѣхъ народовъ первыми на сцену выходили поэты, и только тогда, когда изящная словесность достигала значимаго расцвета, приходилъ чередъ развитiя прочихъ способностей нашей души, и приходило время расцвета для исторiи, для дiалектики, для философiи. Этотъ ходъ вездѣ осуществляется одинаково. Такимъ образомъ, не отдѣляя изящной словесности въ самомъ широкомъ значенiи этого слова отъ совокупности наукъ, можно съ полнымъ правомъ, занимаясь нацiональнымъ образованiемъ, задать себѣ вопросъ, полезна ли наука для нацiи.
Отвѣтъ на этотъ вопросъ, который заключался бы въ томъ, что изученiе наукъ вредно, былъ бы правомѣренъ въ области отвлеченностей; не то выходитъ, если заниматься имъ въ примененiи къ настоящимъ потребностямъ эпохи или народа. Строго говоря, «ученъ» одинъ Богъ, а наши познанiя несовершенны и полны заблужденiй; но вредно не изученiе наукъ само по себѣ, вредны претензiи, которыя выдвигаетъ любовь къ наукамъ, ставъ у нацiи модой или страстью, особенно у людей, у которыхъ эти претензiи сочетаются съ отсутствiемъ дарованiй. И эта опасность многократно превышаетъ возможное благо.
Тщеславiе — ферментъ, согрѣвающiй сихъ людей, — настолько щекотливо и гнѣвливо, что удовлетворить ихъ положительно невозможно, и поскольку, чтобы блистать, они обращаются къ существамъ, еще болѣе невѣжественнымъ, нежели они сами, такiе люди повсюду становятся оружiемъ недовольныхъ и орудiемъ злоумышленниковъ.
Но въ нынѣшнемъ состоянiи Европы даже и самодержавный государь безсиленъ бороться съ духомъ вѣка — «жаждой знанiй, ярымъ желанiемъ казаться образованнымъ». Сопротивленiе лишь усиливаетъ его мощь — и такимъ образомъ готовятся революцiи. Но для нацiи, отсталой въ наукахъ, суверену не слѣдуетъ отходить въ сторону: она получитъ то, чего ей недостаетъ, либо отъ него, либо помимо него.
Въ первомъ случаѣ онъ овладѣваетъ кладеземъ наукъ; онъ руководитъ своими народами въ изслѣдованiи, которое они ведутъ въ ихъ области; онъ ускоряетъ или замедляетъ ихъ преуспеянiе, слѣдуя своей мудрости; онъ задерживаетъ, насколько это доступно могуществу и человѣческому разуменiю, тотъ мигъ, когда горячка познанiя, умножая число полуученыхъ и горделивыхъ невѣждъ, должна стать опасной для государства. Это все, что онъ въ состоянiи сдѣлать, поскольку рано или поздно такой моментъ наступитъ, если тотъ же порывъ будетъ продолжаться и если, въ теченiе двухъ-трехъ вѣковъ, не наступятъ событiя, которыя дадутъ, можетъ быть, другое направленiе духу вѣка. Съ моей точки зрѣнiя, колебанiе недопустимо. Въ настоящемъ положенiи Европы государь, достаточно счастливый, правящiй нацiей, которую не могли сбить съ пути науки и прежде всего софисты, долженъ стать какъ можно раньше во главѣ нацiональнаго образованiя, поскольку онъ не въ силахъ остановить духъ вѣка въ его теченiи и вся его мудрость ограничивается тѣмъ, что онъ можетъ овладѣть имъ и направлять его.
При этомъ государю вовсе не нужно самому поддаваться моднымъ настроенiямъ. Онъ руководитъ учеными, а не руководится ими; если видно, что онъ не простофиля, самая опасность уменьшается. Ему нужно хладнокровiе, а не то воодушевленiе, которое одно только ведетъ ученаго къ успѣху. Если государь стоитъ во главѣ научнаго движенiя, то только для того, чтобы его правильнымъ ходомъ отвратить опасность проникновенiя ложныхъ ученiй и натиска полуученыхъ. Д’Антрегъ ссылается на женевскую записку Кальвина, датированную 16 апрѣля 1541 г., прислушавшись къ которой Францискъ I сдѣлался покровителемъ изящной словесности.
Выдающiеся ученые, сравнивая свои достиженiя съ Небомъ, скромны; претенцiозные невѣжды ищутъ предметъ для сравненiя въ толпѣ и, не видя въ слѣпотѣ собственныхъ границъ, превозносятся. Взращиванiе наукъ, предоставленное собственному ходу, создаетъ небольшое число генiевъ и множество полуученыхъ; это неизлѣчимое зло, но паллiативы могутъ сильно уменьшить его пагубныя слѣдствiя. Главнымъ изъ таковыхъ является правильное устройство нацiональнаго образованiя. Жертвой непредусмотрительности въ данной области стала Францiя, гдѣ блистательныя традицiи остались въ книгахъ, а дѣло шло по волѣ случая; въ этомъ д’Антрегъ усматриваетъ одну изъ причинъ ея несчастiй и пишетъ, что — если ужъ не было другаго способа избѣжать ихъ — лучше бы погрузиться въ полное невѣжество. «Посредственность считаетъ, будто она пригодна ко всему». «Когда имъ ввѣряютъ должности, они привносятъ деспотизмъ мненiя, нетерпимый въ совершенно иномъ духѣ, нежели восточный деспотизмъ, поскольку первый не признаетъ ни процедуръ, ни границъ, и нѣтъ для мира ничего хуже, чѣмъ тиранiя образованныхъ мѣщанъ съ того момента, какъ власть оказывается въ ихъ рукахъ». Но если должностей имъ не ввѣрять, они крамольничаютъ противъ правительства и пополняютъ ряды недовольныхъ.
Tags: ludus litterarius
Subscribe

  • * Еще разъ зевая спросонья *

    А вчерашняя задачка изъ Левейера, которую рѣшить я не надѣялся, получилась какъ-то сама собой. Иногда нужно просто лечь спать и зевнуть спросонья.…

  • * Зевая спросонья *

    Хорошее имя для писателя — Левъ Африканскій.

  • Varia

    1. Поискъ Гугола мусорный настолько, что приходится сразу же ограничиваться одними книгами. 2. Въ первый разъ не сумѣлъ рѣшить одну задачку для…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments