philtrius (philtrius) wrote,
philtrius
philtrius

Мемуарное

1. Сердечно признателенъ всѣмъ, кто мнѣ помогъ съ цитатой у Троицкаго. Паззлъ сложился очень интересный.

2. Вспомнилъ, въ рамкахъ своихъ размышленiй о преподаванiи литературы, великолѣпный старый опросъ и не менѣе великолѣпный разборъ его результатовъ. Кому-то будетъ прiятно вспомнить, а кто-то, можетъ, и не видѣлъ.
«Какiе поэты написали эти строки?»
Недавно, благодаря постингу mitrius, я познакомился съ опросомъ, проведеннымъ ma79 (да, да, тѣмъ самымъ, который...). Вопросы были такими:
Какiе поэты написали эти строки:
1. «Сижу за рѣшеткой въ темницѣ сырой...»
2. «Зима! Крестьянинъ, торжествуя...»
3. «Ты жива еще, моя старушка?»
На опросъ получено 729 отвѣтовъ и комментарiевъ къ отвѣтамъ. Надо отдать должное
ma79: онъ превосходно знаетъ свою аудиторiю и, вероятно, предвидѣлъ результатъ. Отвѣты на простенькiй — по видимости — тестъ оказались захватывающими.
Для читателей, которымъ недосугъ просматривать всѣ 729 комментарiевъ (хотя, вообще говоря, это чтенiе захватывающее), сообщаю, что типовой ответъ былъ такимъ:
1. Лермонтовъ
2. Некрасовъ
3. Пушкинъ
Изредка встречались отвѣты нестандартные:
1. Шевченко.
Иногда имѣли мѣсто колебанiя:
1. Лермонтовъ или Горькiй (Мцыри или Буревѣсникъ)
1. Либо Пушкинъ либо Лермонтовъ... Нѣтъ, кажется это все же Лермонтовъ «На смерть поэта», хотя могу жестоко ошибаться...
Кто-то (изъ отвѣтившихъ правильно) прокомментировалъ результаты такъ:
Сразу видно, что литературу въ школѣ не учили)
А вотъ это какъ разъ неправильно. Полученные отвѣты — несомнѣнно, прямое слѣдствiе школьнаго изученiя литературы.
«Крестьянинъ, торжествуя» — ну, кто, спрашивается, можетъ писать стихи про крестьянъ, кромѣ Некрасова? (Кто-то даже вспомнилъ — по инерцiи — «печальника горя народнаго», хотя какое же тутъ горе, если «торжествуя»?) «Старушка» — это, понятное дело, Арина Родiоновна. «Выпьемъ съ горя, гдѣ же кружка...». Какiя еще могутъ быть старушки?.. (Забавно, что Есенина знаютъ едва ли не хуже всѣхъ: многiе изъ правильно указавшихъ авторство честно признались, что обязаны своими познанiями не школѣ, а фильму — мною, къ сожалѣнiю, не видѣнному — «День выборовъ». Видимо, умученный жидочекистами русскiй генiй — это одно, а стихи его — это совсемъ другое).
Меня было смутила дружная атрибуцiя первой строчки Лермонтову — но мне разъяснили, что это какъ разъ естественно: на Пушкина могутъ накладываться лермонтовскiй «Узникъ» и даже «Плѣнный рыцарь» (хотя комментаторы чаще вспоминали почему-то «Мцыри». Впрочемъ, вспоминали они, какъ мы видѣли, и «На смерть поэта»). Вдумчивое изученiе комментарiевъ (и комментарiевъ къ комментарiямъ) помогло мнѣ и тутъ кое-что лучше уяснить:
Пушкин/Лермонтовъ, но все-таки больше Лермонтовъ, т.к. мотивъ свободы.
Про первое многiе думаютъ, что это Лермонтовъ, т.к. тема одиночества
То есть и здѣсь въ первую очередь дѣйствовалъ наборъ нѣкоторыхъ мотивно-тематическихъ стереотиповъ, заложенныхъ «школьнымъ образованiемъ».
Когда-то М. Л. Гаспаровъ писалъ:
Всѣ мы читали и «Гулливера», и «Робинзона», и греческiе миѳы въ дѣтскихъ пересказахъ раньше, чѣмъ прочесть въ подлинномъ видѣ. Высокая книжная культура всегда опускается въ массы, эпическiй герой становится персонажемъ лубочныхъ картинокъ, и это ничуть его не позоритъ. Когда-то у меня былъ разговоръ съ С. С. Аверинцевымъ: я говорилъ о необходимости и пользѣ вотъ этой культурной программы-минимумъ, упрощенной до массовыхъ представленiй, а ему это не нравилось. «Послушайте, — сказалъ онъ, — былъ такой фильмъ съ Брижитъ Бардо «Бабетта идетъ на войну»: тамъ героиню легкаго поведенiя готовили быть великосвѣтской шпiонкой и учили ее: «Запомните: Корнель — это сила, Расинъ — это высокость, Франсъ — это тонкость...» Вамъ не кажется, что вы зовете именно къ этому уровню?» — «Господи, — сказалъ я. — Да если бы у насъ всѣ усвоили, что Корнель — это сила, а Франсъ — это тонкость, развѣ это не было бы уже полпути къ идеалу!» Онъ улыбнулся и не сталъ спорить».

Аверинцевъ, можетъ быть, и былъ правъ, не вступивши въ споръ съ Гаспаровымъ, но... Вопросъ: гдѣ именно располагается та черта, которую не слѣдуетъ переходить, гдѣ тотъ предѣлъ, дальше котораго нельзя «упрощать до массовыхъ представленiй»? Гдѣ, на какомъ уровнѣ «Корнель — это сила» начинаетъ выдавливать самого Корнеля?... А то вѣдь получается, что наша школа уже на полпути къ идеалу...
Tags: ludus litterarius, ссылки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments