По слухамъ, князь Роксоланскій читалъ принцу Трумфу длинныя и скучныя лекціи о Трусѣ, Синеворѣ и физическихъ принципахъ дѣйствія боевыхъ метеоритовъ. Чѣмъ взбѣшенный принцъ наложилъ на Роксоланію тарифъ.

Съ годами увеличивается сила тяжести, уплотняется воздухъ и истончается защитная броня. Все труднѣе бороться съ эмоціональными реакціями — знаешь, что все естественно и закономѣрно, а все равно трудно не возмущаться. И трудно воздержаться отъ ехидныхъ репликъ по разнымъ поводамъ — хотя пока получается…

За одного сѣченна двухъ несѣченныхъ даютъ.

Если принцъ Трумфъ направитъ нѣсколько бригантинъ къ берегамъ Мадырова, чтобы изловить его и повѣсить, это будетъ весьма радостное событіе.

Всѣ посредственные люди охотно прибѣгаютъ къ помощи штыковъ противъ доводовъ разума, чтобы дѣйствовать съ помощью чего-то, что является такой же машиной, какъ и ихъ головы; но высшіе умы, желающіе только развитія мысли, знаютъ, сколько препятствій создаетъ для этого война. Благо, которое Учредительное собраніе сотворило для Франціи, несомнѣнно, внушило націи энергичное чувство, которое побудило ее защищать завоеванныя права; но принципы того же собранія, надо отдать ему должное, были очень мирными; оно не желало пріобрѣтения какой-либо части Европы, и если бы въ волшебномъ зеркалѣ ему показали, как Франція теряетъ свободу изъ-за побѣдъ, оно постаралось бы бороться съ этимъ приливомъ крови съ помощью прилива идей, который относится къ гораздо болѣе высокому порядку вещей.

И **, и **** любятъ карты, но одинъ — географическія, а другой — игральныя.

Надо подарить принцу Трумфу ботфорты со шпорами, панаму и Гренландію.

Впрочемъ, если принцъ Трумфъ устроитъ сеансъ раззоренія и непотерпленія кидайцамъ, я тоже буду доволенъ.

Если бы я имѣлъ полномочія на словотворчество въ области латинскаго языка, я бы ввелъ глаголъ sperrare — ошибочно надѣяться.
Sperrare humanum est.

Нашелъ въ архивахъ еще одинъ удачный прогнозъ.

Принцъ Трумфъ окончательно отказался отъ французскаго драгунскаго полка и не хочетъ освобождать добродѣтельный персидскій народъ. Можетъ, онъ хоть на Мадырова походомъ пойдетъ?

Я слышалъ, что государственный бюджетъ, который раньше относился къ сферѣ научной фантастики, теперь окончательно перешелъ въ раздядъ фэнтези.

Я слышалъ, что въ Москвѣ создали новое вѣдомство — Роскокошникъ.
Мнѣ вспоминается по этому поводу дистихъ, который я въ свое время предложилъ для лимерика:
Всѣ песцы оживились, пушистики,
Подъ вліяніемъ свѣжей статистики.

Хотѣлъ такой вопросъ еще задать. Для меня Дугинъ однозначно — городской сумасшедшій. Но можно ли считать таковыми всѣхъ, кто его таковымъ не считаетъ, или есть обольщенные имъ серьезные люди?
UPD. Изъ стараго

Жизнь и такъ ужъ не малина.
Что ты рушишь мой покой,
Кровожадный Катилина,
Сумасшедшій городской?

И еще, по поводу піитическаго искусства. Не скрою, русскій гекзаметръ меня раздражаетъ самъ по себѣ. И вотъ почему. Искусство — преодолѣніе матеріи, и одна и та же форма въ пластилинѣ, гипсѣ и мраморѣ выглядитъ по-разному. Квантитативный гекзаметръ для античности — мраморъ, силлабо-тоническій гекзаметръ для русскаго языка — пластилинъ, и лѣвая пятка сколько-нибудь квалифицированнаго человѣка способна писать хорошіе гекзаметры тысячами штукъ въ день; если Гнѣдичъ переводилъ Гомера медленнѣе, это его, и только его проблемы, а совершенно не русскаго стихосложенія, не гекзаметра и не Гомера.
Можетъ. Но не пишетъ. Нужность размѣра проявляется въ оригинальномъ творчествѣ; Германія являетъ совершенно другую картину, но у насъ нѣтъ ничего замѣтнаго въ этой области. Элегическій же дистихъ — живой размѣръ для эпиграммы, но не для элегіи.
А мнѣ не очень нравится пластилинъ какъ матеріалъ для творчества. Предпочитаю работать съ другими.

Экономическихъ чудесъ не бываетъ.

Вѣроятно, для литератора факторъ таланта или бездарности обязателенъ, а злоба/доброта и глупость/умъ должны быть ярко выражены (и могутъ таковыми не быть). Потому, думаю, Державинъ просто талантливъ.